«Грешники»

Молодой блюзмен Сэмми берёт гитару в кабаке, переделанном из лесопилки, в Миссисипи 1932 года. Его игра оказывается так сильна, что сквозь музыку в зал входят музыканты прошлого и будущего, целый народ, собранный одной мелодией. На тот же звук приходят вампиры. Им нужна не кровь, а песня: голос, который чёрный Юг бережёт как последнее, чего у него не отнять. «Грешники» Райана Куглера разом вестерн и хоррор, и держится фильм именно на этом.

В решении американской киноакадемии номинировать фильм «Грешники» Райана Куглера в рекордных 16 категориях отчётливо прослеживается публичное признание исторической вины перед чёрным сообществом Америки, и подобный триумф в номинациях продиктован скорее инклюзивной повесткой, чем художественными достоинствами. Inclusion rider in action, как сказала когда-то Фрэнсис Макдорманд.

Куглер выбирает метафору вместо декларации.

Однако важно, что фильм, будучи встроенным в инклюзивную оптику, не сводится к комиксовой иллюстрации повестки. Куглер выбирает метафору вместо декларации. В отличие от кондовых «12 лет рабства» Стива Маккуина, которые прямолинейно манифестировали её через боль и страдание, расовая дискриминация в «Грешниках» подаётся в намеренно иносказательном ключе. Фильм работает не как обвинительный трибунал, а уводит историю в пространство мифа и жанра. Куглер очень тонко уходит от буквальных контрастов, говоря о коллективной травме американского общества через игры в популярный (американский) жанр, ловко миксуя вестерн и хоррор.

Среди множества недостатков этого структурно неровного фильма отчётливо выделяются несколько достоинств. Мне понравилось, как Куглер говорит о двух вещах. Во-первых, грех — это не индивидуальный акт морального падения, а социальное условие. Герои «греховны» не из-за поступков: их компрометирует сама система, не оставляющая этического выбора. Фильм намеренно ставит персонажей в ситуации, где любой исход приводит к насилию: отказ — к истреблению, согласие — к соучастию. Когда несправедливость закреплена на уровне социальных институтов, акт выживания сам по себе становится морально двусмысленным. Говоря проще, выжить и не запачкаться не получится. Поэтому у героев «Грешников» пути два: либо умереть грешником, либо выжить. Тоже грешником.

Грех — не индивидуальный акт морального падения, а социальное условие.

Из этого вытекает второе главное послание картины: искупление здесь не личный путь, а форма коллективной рефлексии общей боли. Эту мысль невероятно точно передаёт великолепный финал, сглаживающий впечатление от многих других слабых сторон картины. Искуплением в фильме является намерение следовать своему пути и быть верным культуре своего народа. В этом контексте музыка играет в «Грешниках» не просто развлекательную, но символическую роль. Она как голос, который пытаются отобрать другие. И хотя режиссёр не предлагает универсальное спасение через песни и мелодии чёрного сообщества Америки, борьба за музыку в «Грешниках» оборачивается отстаиванием коллективной памяти и права жить, любить и быть свободным.

Свобода не в избавлении от цепей.

И тут заключается ключевое отличие картины от остальных киноработ в русле инклюзивной повестки. Говоря о теме расовой дискриминации в контексте справедливости и свободы, Куглер делает зрелый и лишённый романтизации вывод. Свобода не в избавлении от цепей, как в большинстве американских фильмов, начиная от упомянутого ранее Маккуина и заканчивая Тарантино с его «Джанго освобождённым» (от цепей). Герои Куглера находят свободу в осознании ограничения. Свобода в буквальном смысле предстаёт осознанной необходимостью, и хоть Куглер не читал Спинозу, фильм заканчивается именно на этой ноте. Не вырваться из системы, а быть способным существовать в ней, не теряя собственного основания.